Иконоборческое движение
Страница 2

Наконец, немаловажен был и такой фактор, как необходимость противодействия мусульманской пропаганде. Ислам, подобно иудаизму, категорически отвергает возможность изображения божества, расценивая подобные попытки, как грех идолопоклонства. Этот догматический принцип позволял арабам трактовать борьбу с Византией, как священную войну против идолопоклонников. И следует сказать, что христиане сами давали своим врагам достаточно веские основания для подобных обвинений. Источники VIII в. рисуют шокирующую картину вульгаризации христианского культа. К иконам зачастую относились, как к домашним божкам: их стали брать в восприемники детей при крещении; при совершении евхаристии просфору клали на икону, чтобы «получить причастие из рук святого», а краску с иконы соскабливали и добавляли в вино, дабы сделать таинство более действенным.

Историки по-разному объясняют причины этого явления. С одной стороны, сказался глубокий социально-экономический кризис VII в., приведший к деградации полисного строя и упадку городской культуры. Резко снизился образовательный уровень не только мирян, но и клира. Многим священникам было уже не под силу разобраться в догматических тонкостях и объяснить их своей пастве. В итоге, религиозное сознание неизбежно опрощалось, в нем проступали языческие реликты, что наиболее наглядно проявилось в фетишизации икон. С другой стороны, как справедливо заметил прот. А. Шмеман, вульгаризация христианского культа стала своего рода «расплатой за безраздельное торжество христианства»: пока новая религия боролась с язычеством, пока во внутрицерковной полемике оттачивалась догматическая система, религиозное сознание каждого христианина фокусировалось именно на вероучительных вопросах, в чем сказывалось традиционное для Античности преклонение перед словом и разумом.

Люди той эпохи обретали веру через колоссальное интеллектуальное напряжение, через трудное, порой мучительное осмысление антиномий христианской догматики. Потому и в священнике они видели прежде всего проповедника, врачующего словом. «Я низлагал противников звучным голосом, потоками пламенеющего духа, порывами речи, - писал св. Григорий Богослов (Назианзин), один из величайших церковных ораторов IV в. – Одни приходили в восторг и хвалили; другие стояли в безмолвном изумлении; иные издавали какие-то возгласы… Но красноречие услаждало всех». Однако к VIII в. ситуация кардинально меняется. Догматические битвы уже давно отшумели, да и общество этого времени состоит из христиан в пятом-шестом поколении, а не «взыскующих веры» неофитов. Для них христианство уже стало привычным, едва ли не рутинным жизненным укладом, и в этой-то кажущейся ненужности интеллектуального напряжения кроется новая, более серьезная опасность для религиозного сознания. Как писал прот. А. Шмеман, «христианство требует непрестанного усилия, безостановочного наполнения формы содержанием, самопроверки, “испытания духов”; язычество же и есть отрыв формы от содержания, выделение ее, как самоценности и самоцели. Это - возвращение к естественной религии, к вере в формулу, в обряд, в “святыню” безотносительно к их содержанию и духовному смыслу. Но тогда и сам христианский обряд и сама христианская Святыня легко могут стать предметом именно языческого поклонения, заслонить собою то, ради чего одного они и существуют: освобождающую силу Истины». Именно эта тенденция отчетливо проявляется в религиозном сознании VII в. Один из богословов того времени, Анастасий Синаит сетовал, что среди его современников благочестивым христианином считается тот, «кто, войдя в церковь, перецелует все иконы, не обращая внимание на литургию и богослужение».

Итак, к иконоборческой политике Льва III побуждали и его личные религиозные взгляды, и политические вызовы того времени. Исходившая от арабов военная угроза заставляла, с одной стороны, противодействовать исламской пропаганде, обвинявшей христиан в идолопоклонстве, а с другой – искать поддержки военного сословия и населения восточных провинций, настроенных иконоборчески. Кроме того, Льва III поддерживало и крестьянство, т.к., стремясь укрепить фемное ополчение, этот император проводил политику ограничения крупного землевладения и защиты крестьян.

В то же время, в стане врагов Льва III были также достаточно влиятельные силы. Не поддержала императора бóльшая часть духовенства, т.к. почитание икон и других реликвий привлекало паломников в храмы и монастыри, способствовало укреплению влияния церкви и увеличению ее богатств. Опора Льва Исавра на военную знать Востока автоматически делала его врагами основных политических противников этой группировки – знать западных провинций и сановную бюрократию Константинополя. Когда же, с целью сломить сопротивление церкви, Лев III стал прибегать к конфискациям ее богатств, к противникам императора присоединился и городской патрициат, поскольку сокровища храмов и монастырей крупных городов формировались из пожертвований горожан и традиционно служили своего рода резервным фондом городских общин.

Страницы: 1 2 3 4


Интересные материалы:

Принципы толкования поэзии.
Основные характеристики поэтического жанра, рассмотренные выше, помогают нам сформулировать некоторые принципы толкования библейской поэзии. 1. Поэзия выражает определенное содержание при помощи строго определенных форм, поэтому перед то ...

Сын Человеческий как самоидентификация Иисуса
Титул «Сын Человеческий» (греч. ό υίός τού άνθρώπου) в повседневном греческом языке не встречается; скорее перед нами буквальный перевод арамейского выражения ...